Павел Трофимович Морозов: родители и братья Павлика, школа и домашние дела; подвиг или предательство

Мифы о Пионерии: Павел Трофимович Морозов

Дата публикации: 15.02.14г.

Cтарший инструктор МГПО Пилер В.Р.

Некоторое время назад в муниципалитете зазвонил телефон. Звонил мужчина, сильно обеспокоенный тем, что в помещении Муниципального досугового центра «Ровесник» на улице Пырьева, недавно открывшемся поле капитального ремонта, дети ходят в пионерских галстуках! Вот ужас-то! А кто им за это платит? Уж не КПРФ ли? Они что, новых Павликов Морозовых растят? А на спокойный ответ секретаря муниципалитета, предложившего перезвонить руководителю Пионерской организации района В.Р. Пилеру или директору МУ «Ровесник» Г.А. Заляевой, разозлился ещё больше и сообщил в «праведном» гневе, что он, де, русский и православный, с нерусскими вообще разговаривать не будет. Что ж, бог ему судья, как говорят, обидно только, что не понимает взрослый человек, что о людях по делам судить надо, и, что детей своих он вырастит ваххабитами от национализма. Видела наша Родина таких… Но речь не о нём. Уж очень резанула по ушам фраза про «новых Павликов Морозовых». И по телевизору, и по радио, и в газетах, частенько, начиная с конца 80-х годов прошлого века, произносится имя этого несчастного, светлого мальчишки в самой, что ни на есть уничижительной форме. Жаль, что журналисты, режиссёры, теле и радио ведущие, юмористы и сатирики так и не удосужились понять, что же случилось с Павликом и его отцом на самом деле. Какое преступление так и не смог скрыть лес у села Герасимовка, что расположена в Свердловской области России. И почему вдруг так злобно стали говорить наши современники о мальчишке, погибшем от рук своих деда и двоюродного брата более чем 70 лет назад…

Четырежды предан

Павел Трофимович Морозов родился 14 ноября 1918 года в крестьянской семье, замечу, не слишком бедной по-началу, и быстро ставшей, по современным меркам, многодетной. Мать Павлика, бывшего в семье старшим, занималась домашним хозяйством, детьми, и вскоре наскучила мужу. Он, считавший себя достойным иной участи, чем постоянная забота о доме, детях и домашнем хозяйстве, стал проводить время на сельском кругу, где вечерами собирались молодые да незамужние, вместе с ними пел, играл, танцевал, а вскоре до законной супруги дошёл слух, что её муж нашёл себе другую, бездетную и незамужнюю. А вскоре он сам, заявившись в дом «под хмельком», сообщил жене и детям о том, что уходит к своей новой возлюбленной. Подробности этого разговора не известны истории, однако, из протоколов допросов Трофима Морозова доподлинно известно, что закончился он попыткой очередного избиения жены и тем, что Павлик, которого никогда нельзя было назвать отчаянно смелым, встал на защиту матери.
Татьяна Морозова, брошенная жена, рассказывала: «Трофим вещи забрал в мешок и ушел. Приносил нам сперва сало, а потом стал пить, гулять. » Так что Трофим имел две семьи. Одноклассник Павлика Дима Прокопенко вспоминает: «Отец из семьи ушел. Лошадь и корову надо было кормить, убирать навоз, заготавливать дрова – все это легло на старшего. Мать – плохая помощница, братья малы. Павлику было физически тяжело без отца».
Нельзя не упомянуть, что у Трофима был и свой дом в Герасимовке, где жили его родители: отец Сергей Морозов, дед Павла и мать Ксения Морозова – бабушка Павла.
Не смотря на удалённость Герасимовки от столицы, деревенская жизнь потихоньку вставала на новые рельсы. В Герасимовке открылась школа, а в школе вместо местного священника, предпочитавшего, естественно, всем основным предметам Закон божий, появилась молодая и современная учительница.
Появившаяся в Герасимовке учительница Людмила Исакова вспоминала, а младший брат Павла Морозова Алексей подтвердил её слова в своём последнем интервью, данном им для газеты «Советская Россия» несколько лет назад: «Павлик был ярким ребёнком, он всегда стремился к новым знаниям, следил за политической ситуацией, вместе с одноклассниками агитировал за колхоз, но взрослые, конечно же, не слушались ни его, ни ребят. Учёба, не смотря на желание, ему давалась трудно: когда ему было делать домашние задания, если надо помогать своей семье, в которой он был за старшего!?»
Вот и вырисовывается картинка. Обычный деревенский мальчишка, стремящийся к новому, но ответственно относящийся к семейным обязанностям. Максималист и прагматик, по-крестьянски основательный.

Но 3 сентября 1932 года Павел и его девятилетний брат Федя были убиты на опушке леса близ Герасимовки, в день, когда их мать Татьяна ненадолго уехала из села. По итогам судебно-медицинской экспертизы точно известно, что Павел умер от острой потери крови, после нанесения ему проникающего ножевого ранения в область печени. Его брат Федя тоже был убит.
Убийцами, как определило следствие, оказались двоюродный брат Павлика 19 летний Данила – и 81-летний дед Павлика, Сергей Морозов. Бабушка Павлика, 79 летняя Ксения Морозова, была объявлена соучастницей преступления, а его организатором признали дядю Павлика 70 летнего Арсения Кулуканова. На показательном суде в районном клубе все они были приговорены к расстрелу. Расстреляли и отца Павлика Трофима, хотя в то время он находился далеко на Севере.
Из показаний отделу дознания Тавдинского ОГПУ деда Павлика Сергея Морозова, и его двоюродного брата Данилы становится ясно, что на убийство они пошли предварительно «накачавшись» самогоном, и едва стояли на ногах. Встретив в лесу Павла и Федю, собиравших грибы и ягоды для семьи, они легко подманили к себе Павлика, а маленький брат оставался несколько поодаль. Увидев, что двоюродный брат нанёс удар ножом его любимому брату, Федя, бросив корзину, с криками ужаса бросился бежать в лес. Девятилетний, перепуганный ребёнок в лесу – уже добыча лёгкая, но убийцы ловили мальчишку четыре часа только лишь потому, что были пьяны.

И вот тут было совершено предательство второе. Второе, после предательства отца. Из Павла Морозова стали делать «Героя, погибшего от рук контрреволюционеров – кулаков». Тут то и была придумана версия о доносе. Матери Павлика, как компенсацию за сына выделили отдельную квартиру в Крыму. Женщина много ездила по стране с рассказами о подвиге Павлика. Она умерла в 1983 году в своей квартире, уставленной бронзовыми бюстами сына.
Имя Морозова было присвоено герасимовскому и другим колхозам, школам, пионерским дружинам и занесено первым в Книгу почета Всесоюзной пионерской организации им. В. И. Ленина. Памятники Павлику Морозову были установлены в Москве (1948), селе Герасимовка (1954) и в Свердловске (1957). О Павлике слагали стихи и песни, была написана одноименная опера, а великий Эйзенштейн сделал о нем фильм. Однако идея режиссера не была воплощена до конца – фильм так и не вышел на широкий экран. Школьникам 50-х годов хорошо знакомо одно из таких «пламенных» произведений – поэма Степана Щипачева “Павлик Морозов”. Его портреты – в картинных галереях, на открытках, почтовых марках, спичечных коробках. Ему собирались ставить памятник в Москве – там, где сейчас скульптура маршала Жукова, но поставили на Красной Пресне, в парке его имени. То есть, из обыкновенного, несчастного мальчишки, погибшего, (подумать только!) от руки ближайших родственников сделали бронзовую статую, тяжёлую, недосягаемую.

В середине-конце 80-х годов началось третье предательство и, по-сути, третье убийство Павла Морозова. И опять от рук взрослых. В наиболее популярных, «демократических» газетах и журналах СССР начали появляться «разоблачительные» статьи о том, что Павлик никакой не герой, а «стукач 001». Целью этих статей стало желание авторов (и тех, кто писал, и тех, кто заказывал такие статьи) дискредитация самой массовой, 25 миллионной детской организации – Всесоюзной пионерской организации. Мысль была проста: раз Павлик – пионер-герой, значит, вся пионерия растит таких «героев»-стукачей. Удар был направлен точно. Люди поверили и этому вранью и дети и родители горели одним желанием – поскорее расстаться с такой организацией. А дальше был развал СССР и очень тяжёлые для Пионерии годы. Но это уже другая история.

Вернёмся к Павлику. Сегодня происходит четвёртое предательство Павлика. Бездумно произнося его имя как синоним нечестности и стукачества, не зная ни слова о том, что произошло с ним, что он на самом деле сделал, не зная даже его облика, мы ещё и ещё раз убиваем несчастного мальчишку. Может быть хватит?

Уважаемые читатели! Сегодня мы публикуем единственный прижизненный фотопортрет Павла Морозова (слева). Обратите внимание на тревожный и уверенный взгляд подростка.
В конце 30-х годов, когда был написан всем известный пропагандистский материал Виталия Губанова, стало необходимо создать “образ советского великомученника”. Художники и скульпторы потрудились на славу (справа).
Правда, ничего общего?

Факты из жизни Павла Морозова

Согласно последним заключениям историков, Павел Морозов не был членом пионерской организации, ибо пионерский отряд в Герасимовке был сформирован уже после его гибели.

В Книгу почета Всесоюзной пионерской организации им. В. И. Ленина он был занесен только в 1955 году, через 23 года после гибели.

На суде против отца Павел Морозов не выступал и доносов на него не писал. Свидетельские показания о том, что отец избивал мать и приносил в дом вещи, полученные в качестве платы за выдачу фальшивых документов, он дал в ходе предварительного дознания.

Уголовному преследованию Трофим Морозов подвергался не за сокрытие зерна, а за фальсификацию документов, которыми снабжал членов контрреволюционной группы и лиц, скрывающихся от Советской власти.

В 1997 году администрация Тавдинского района решила настоять на пересмотре уголовного дела по факту убийства Павлика Морозова, а весной 1999 года члены Курганского общества “Мемориал” направили в Генеральную прокуратуру ходатайство о пересмотре решения Уральского областного суда, приговорившего родственников подростка к расстрелу, с целью их оправдания.

Генеральная прокуратура, занимающаяся реабилитацией жертв политических репрессий, пришла к выводу о том, что убийство Павлика Морозова носит чисто уголовный характер, а, следовательно, преступники не подлежат реабилитации по политическим основаниям. В апреле 1999 года Верховный Суд согласился с мнением Генпрокуратуры.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников:

Герой или предатель: вся правда о «подвиге» Павлика Морозова

100 лет назад, в ноябре 1918 года, родился самый неоднозначный пионер-герой Страны Советов — Павлик Морозов. И пионером он, по некоторым данным, не был, и геройство его весьма сомнительно. После его трагической гибели советские пропагандисты пытались сделать из него символ борьбы пионеров с кулаками. После перестройки на Павлика, наоборот, взвалили все грехи, объявили его предателем отца, семьи и всего старого уклада. Но и тот и другой мифы толком не прижились. Слишком сложной и личной была история этого мальчика.

Деревенский детектив

2 сентября 1932 года мать Павла Морозова поехала из Герасимовки в Тавду продавать теленка. В тот же день Павел взял своего младшего брата Федю и пошел с ним в лес по ягоды. Ребята собирались переночевать в лесу и вернуться на следующий день. Однако, когда 5-го числа Татьяна Морозова приехала домой, их еще не было.

Напуганная Татьяна попросила земляков поискать детей в лесу. Утром 6 сентября в осиннике недалеко от Герасимовки были найдены их окровавленные трупы. Мальчики были зарезаны. Рядом с ними стояли корзины с ягодами. Павлу Морозову не исполнилось на тот момент и 14 лет, Феде было всего восемь. Обезумевшую от горя Татьяну встретила на улице ее свекровь и, усмехаясь, сказала: «Татьяна, мы тебе наделали мяса, а ты теперь его ешь!»

По горячим следам были арестованы дед, бабка и двоюродный брат мальчиков Морозовых по отцовской линии. В доме деда и бабки нашли одежду, всю выпачканную в крови. Убийцы почти не отпирались. Показательный суд над ними потряс не только Герасимовку, но и весь Советский Союз.

Дом в селе Герасимовка, в котором родился и жил Павлик Морозов

Предыстория

Зверское убийство двух детей стало кульминацией тяжелой семейной драмы и продолжением предыдущего громкого уголовного дела. За год до этого был арестован и попал под суд отец Павла — Трофим Морозов. Бывший красный командир, он после Гражданской войны стал председателем сельсовета Герасимовки. На новом посту он принялся брать взятки, за деньги выправлять справки и другие документы. В бытовом плане тоже «разложился» — постоянно избивал жену и четырех детей, потом бросил их и ушел к другой женщине, много пил и дебоширил.

Родня Трофима стояла за него стеной и дружно ненавидела его жену и детей. Отец Трофима бил внуков и сноху на глазах у всей деревни. Когда Трофима арестовали, его родители и брат решили, что во всем виноват Павел, оговоривший родного отца.

Однако, несмотря на все последующие легенды, никакого заявления на отца Павел никогда не писал. Сведения об этом появились из-за неточной формулировки следователя Елизара Шепелева, который расследовал убийство Павла и Феди Морозовых.

На самом деле в 1931 году мальчик просто выступил на суде над Трофимом, подтвердив, что тот регулярно избивал жену и детей, а также брал взятки от крестьян-кулаков. Тогда судья даже не дал ему договорить — мальчик считался малолетним и не мог давать показания. В документах по делу его отца не зафиксировано вообще никаких показаний Павла.

Суд приговорил Трофима к десяти годам заключения. Когда отца увезли на зону, для Павла начался ад. Дед, бабка и крестный отец обзывали его «куманистом» и прямо угрожали убить. Заступавшуюся за него Татьяну били смертным боем.

В августе, всего за неделю до гибели, Павел даже подал заявление в милицию об угрозах со стороны деда. Однако его никто не защитил. 3 сентября его дед Сергей и двоюродный брат Данила закончили бороньбу, взяли сельскохозяйственные ножи и отправились в осинник, где собирали ягоды Павел и Федя.

Идейная битва

Дело Павлика Морозова растиражировала советская пропаганда. Журналисты пиарили мальчика как истинного пионера, боровшегося с кулаками. Мы не знаем точно, был ли Павлик пионером, до нас дошла только одна его фотография. На ней он без пионерского галстука. Хотя нищета в Герасимовке царила такая, что галстук вполне мог быть непозволительной роскошью.

Разоблачения кулаков, якобы сделанные Павлом, его доносы в ОГПУ, его поиски крестьян, прятавших зерно, — все это позднейшая выдумка журналистов. Единственное, что мы точно знаем, — он подтвердил на суде, что отец жестоко избивал его мать и всех детей. Да суд над Морозовым и не нуждался в его свидетельстве: люди, которым за взятки Трофим оформлял поддельные справки, были арестованы, допрошены, и именно на их показаниях и основывалось все дело.

Получается, что Павлик Морозов не был ни героем, ни предателем. Он был жертвой семейного насилия и адских нравов, царивших в нищей Герасимовке. Возникают, конечно, вопросы и к местным властям. Странно, что никому и в голову не пришло как-то защитить жену и сына Морозова, свидетельствовавших против него на открытом суде. Им вполне могли бы помочь с переездом, и тогда трагедии можно было бы избежать. Например, Татьяна Морозова после гибели сыновей просто переехала в Крым и спокойно прожила в Алупке до 1983 года.

Читайте также:  Открытия Дежнева на севере Евразии, их значение, биография русского путешественника

Но подлинная история мальчика из Герасимовки — цепь ошибок, преступлений и случайностей — была никому не интересна. Из Павлика Морозова принялись делать культ.

Ему ставили памятники, называли в его честь школы, улицы, парки, дома пионеров. Школьники учили биографию «пионера-героя», в которой не было почти ни слова правды. Сергей Михалков написал про «Пашу-коммуниста» стихи, их положили на музыку, и получилась песня, которую пели пионеры всей страны.

Павлик Морозов (в центре, в фуражке) с одноклассниками, слева — его двоюродный брат Данила Морозов, 1930 год

Самый знаменитый режиссер СССР Сергей Эйзенштейн принялся снимать по мотивам истории Павлика Морозова фильм «Бежин луг». Однако там он так живо изобразил погром местной церкви, устроенный крестьянами, что это шокировало даже Сталина. Незаконченный фильм приказано было уничтожить, а Эйзенштейну пришлось долго каяться, прежде чем ему разрешили искупить вину съемками «Александра Невского».

Все это время параллельно советскому культу Павлика Морозова существовал антисоветский миф о мальчике, предавшем родного отца. «Убивать детей — это ужасно, — рассуждал писатель-диссидент Виктор Некрасов. — Но доносить на отца, зная, что это приведет тоже к смерти, разве это не менее ужасно. [Павлик Морозов]… призывает потомков-сверстников следовать его примеру. Следите за отцами, подслушивайте, о чем они говорят, подглядывайте, что они делают, и тут же сообщайте начальству: отец враг, хватайте его!»

В эпоху перестройки этот миф восторжествовал. 13-летнего мальчика обвиняли в том, что он своим предательством довел родных до преступления. Ему ставили в вину, что после его гибели Герасимовка стала колхозом, а крепкие крестьяне-кулаки оказались разорены. На него вешали чуть не все промахи и преступления советской власти. Про восьмилетнего Федю, зарезанного вместе с Павлом, старались не вспоминать — слишком уж страшно выглядела эта смерть от руки «крепких крестьян».

Павлик Морозов вновь стал жертвой идеологии — просто раньше из него делали героя, а теперь злодея. Как и в советское время, его реальная жизнь и страшная смерть никого не интересовали. Это, наверное, самое печальное в его истории.

Павлик Морозов — предательство или подвиг

В 1932 году весь советский народ узнал о смерти уральского пионера Павлика Морозова. В официальных сообщениях того времени говорилось, что 13-летний мальчик погиб, отстаивая правду и справедливость, борясь с кулачеством, как с классом, причём настолько бескомпромиссно, что не пожалел в этой борьбе даже собственного отца. За это его и убили родственники-кулаки.

Архинужная детская смерть

Став символом честности и принципиальности в битве за счастье трудового народа, в 1955 году пионер-герой был занесён под номером один в Книгу почёта Всесоюзной пионерской организации им. В. И. Ленина.
С тех пор прошли годы и годы. В перестройку имя Павлика Морозова — с точностью до наоборот — оказалось символом предательства чуть ли не наравне с именем Иуды. Так кто же он всё-таки, Павлик Морозов? Каким образом попало это зёрнышко между жерновов времени?
Показания на отца Павел Морозов действительно дал. В ходе суда и следствия мальчик заявил о том, что его отец, будучи главой сельсовета в Герасимовке (Тобольская губерния), подделывал документы кулаков-переселенцев, облегчая этим их участь.
Тогда состоялся показательный процесс, по решению которого коррумпированный председатель убыл в 10-летнюю ссылку, откуда не вернулся (по другим источникам, он был расстрелян в лагере 1932 году). А несовершеннолетнего обвинителя через год убили вместе с восьмилетним братом Федей семейно-классовые враги — 80-летний дед Сергей, двоюродный брат Данила при участии бабушки и по наущению дяди Арсения Кулуканова, заплатившего Даниле 30 рублей.

Соцзаказ

Однако писатель Юрий Дружников (автор книги «Агент 001, или Вознесение Павлика Морозова») утверждает, что Павла Морозова (его брат случайно попал под горячую руку) убили некто Карташов — помощник уполномоченного особого отдела ОГПУ и его осведомитель Иван Потупчик, двоюродный брат детей, а убив, приписали преступление деду и другим родственникам.
Что ж — соцзаказ есть соцзаказ. Смерть пионера была «востребована временем», а значит, сразу же нашлись и исполнители злодеяния. И тут уж надо было организовать дело так, чтобы комар носа не подточил. А что — письма Павла, изобличающие отца, в деле есть. Значит, налицо мотив для совершения убийства кулаками-родственниками — месть бесстрашному пионеру.

«Изменщик-кормилец»

Но вот в чём дело — никакого пионерского отряда в Герасимовке тогда не существовало. Красный галстук Павлик не носил, на канонических фото кумачовые концы с узлом на горле ему пририсованы. Да и был ли мальчик таким уж сознательным борцом «за счастье трудового народа»?
На самом деле подоплёкой Павкиных «разоблачений» была весьма банальная семейная драма — Трофим Морозов полюбил другую женщину и ушёл из семьи. Павлик как старший сын должен был теперь выполнять всю отцовскую работу по хозяйству. Естественно, что ребёнок принял сторону матери и помог ей с компрометирующими заявлениями в отношении «изменщика-кормильца». Тем более что никаких денег от фабрикации документов в семью больше не поступало.
Говорят, даже до Сталина дошли слухи о предательстве сыном отца и о последующем убийстве ребёнка (а может быть, слухи-то дошли как раз до убийства?!), и он высказался в том смысле, что мальчишка, конечно, негодяй, но неплохо бы сию историю как-то использовать в политических целях. С этого момента советской пропагандой начинает культивироваться образ бескомпромиссного пионера-героя, и образ этот утверждается как один из самых востребованных и «раскрученных — символов советской эпохи.
Имя Павлика Морозова стало нарицательным. Бессмертный его образ дошёл и до нас, правда, уже в ином качестве. Например, в середине 1980-х вышел на экраны фильм «Плюмбум, или Опасная игра — (режиссёр Вадим Абдрашитов), в котором мальчик сдаёт органам браконьера отца и даже сам ведёт его допрос. Мало у кого этот «герой» может вызвать симпатию, тем более — восхищение. ‘ Трагическую судьбу Павлика Морозова повторили многие настоящие (или ложные) красногалстучники, подозревавшие собственных родителей и других взрослых во вражеских помыслах (по сведениям Юрия Дружникова, за сталинскую эпоху отмечено 56 таких случаев). Дети, наделённые острым зрением, никогда не ошибаются в выборе объекта критики, но сами, что естественно, заблуждаются по поводу последствий своей деятельности.

Павлик №2 застрелен из ружья

Итак, «убийц» Павлика немедленно расстреляли, его матери дали квартиру и солидную пенсию. На митингах она следовала советским канонам и клеймила кулаков, а в быту поддерживала отношения с оставшимися в живых родственниками Кулукановыми, поскольку знала, что к смерти сыновей они не причастны.
Чтобы уничтожить саму вероятность эксгумации тел мальчиков и последующей экспертизы, которая могла бы подтвердить различные нестыковки» следствия, тела Павла и Фёдора несколько раз перезахоранивали. Наконец, общую могилу залили бетоном и установили на ней монумент.
Память Павлика Морозова должна была быть увековечена. Предполагалось поставить ему памятник даже на Красной площади, но Сталину это показалось лишним: всё-таки бог у советского народа должен быть один — он сам.
С тех пор повторяться подвиг Павлика Морозова стал регулярно и в массовом порядке. На одном из писательских совещаний Максим Горький даже сказал, что «пионеров перебито уже много».
Одним из таких — эпигонов — погибшего пионера-героя сталинская пропаганда назначила Колю Мяготина, жителя Курганской области. Стало известно, что мальчик был убит за донос о хищении хлеба. Колю пытались представить последователем Павлика Морозова. На могиле Мяготина некоторое время красовалась табличка «Пионер-герой», но её пришлось тихонько снять. Оказалось, убитый Коля по возрасту пионером быть никак не мог — он приближался к своему совершеннолетию. Что же касается «подвига» — голод не тётка — мальчик воровал подсолнухи на колхозном поле и был застрелен сторожем. Поразмышляв над фактами в деле Коли Мяготина, деятели из ОГПУ эту затею бросили. Однако .павликова волна» продолжала катиться по стране.

Павлика №3 убили за шпиономанию

Типичная для 30-х годов трагедия произошла и в сибирской глубинке. Пятого сентября 1938 года в небольшом таёжном посёлке Заря Тегульдетского района, входившего в состав Новосибирской области, пропал 13-летний подросток — пионер Паша Гнездилов. Следственные органы установили», что Паша, как и его знаменитый тёзка, вёл самую активную борьбу с «контрреволюционным элементом», окопавшимся в деревне. Обо всех «фактах», очевидцем которых он был, Паша систематически писал в НКВД и районную прокуратуру. Помимо этого, не доверяя бумаге, подросток трижды ходил за десятки километров в районный центр Тегульдет, где непосредственно в отделении НКВД сообщал о происках врагов-односельчан.
В ходе следствия запрашивалась редакция районной газеты — Большевик Севера», которая сообщила, что Паша Гнездилов был активным селькором и регулярно присылал разоблачительные материалы, которые передавались в компетентные органы. Целый ряд «шпионов» и диверсантов» по его сигналам были подвергнуты репрессиям. В числе врагов народа, вынашивавших в сибирской таёжной глуши коварные замыслы, оказались Пашины земляки: некто Труднее, «имевший связь с германским консулом», некто Голубчик — «польский легионер и шпион» и другие не менее «опасные» враги. Шаг за шагом выясняя обстоятельства исчезновения пионера, следствие «безошибочно» вышло на магистральное направление. Своей открытой деятельностью по разоблачению врагов народа Паша Гнездилов вызвал ненависть не только у односельчан, но и в собственной семье. Особую неприязнь к Паше и его «политически полезным занятиям» питала Пашина мачеха — «кулачка» Анастасия Гусева, которая стала главной подозреваемой в деле об исчезновении мальчика. Оказалось, что в ночь на пятое сентября она лично задушила «гаденыша», труп его спрятала в болоте, предварительно облив бензином и обсыпав табаком «от собак», что ненадолго отсрочило обнаружение страшного захоронения.
Дело приобрело политический смысл — как преступление на почве классовой ненависти. Однако районный прокурор Борзенков, который должен был проявить ответную классовую ненависть, отнёсся к расследованию с прохладцей и не усмотрел политического подтекста в смерти на бытовой почве. В разбирательство вмешались партийные органы, которые поставили дело на нужные рельсы. По их настоянию бумаги по расследованию пошли в Москву к самому Вышинскому, а мачеха Паши Гнездилова была предана суду Военного трибунала по политической «расстрельной» статье 58 УК. Вместе с ней была осуждена её 14-летняя пособница дочь — Павлина Гусева.

R.S. В настоящее время получение агентурных сведений от несовершеннолетних запрещено. Кроме того, закон даёт право родственникам не свидетельствовать друг против друга.

Журнал: Тайны 20-го века №31, август 2010 года
Рубрика: Жестокий мир
Автор: Александр Агалаков

Страсти по пионеру. Кем был Павлик Морозов – героем или предателем?

14 ноября 1918 года на Урале родился мальчик, которому суждено было стать первым пионером-героем СССР, и одной из самых спорных фигур советской истории.

Для современной российской молодежи слово «пионеры» звучит примерно так же, как «динозавры». О существовании в Советском Союзе массовой детской организации, в работу которой были вовлечены практически все школьники, начиная с класса, молодые россияне знают лишь понаслышке.

Первый герой пионерии

В то же время почти все, кто старше 30 лет, успел лично застать этот особый пласт советской культуры, связанной с идеологическим воспитанием молодежи.

У советских пионеров, помимо взрослых, примерам которых рекомендовалось следовать, были свои герои — подростки с красными галстуками, пожертвовавшие жизнями ради собственных идеалов, убеждений и во имя Родины.

Начало галерее положил, безусловно, Павлик Морозов. В отличие от многих других, Павел Трофимович Морозов остался в народном фольклоре, хотя закрепившаяся за ним слава «предателя отца» никоим образом не отражает реального положения вещей.

Согласно канонической советской версии, Павлик Морозов был одним из организаторов первого пионерского отряда в деревне Герасимовка Тобольской губернии. В 1931 году, в разгар борьбы с кулачеством, Павел свидетельствовал против своего отца, Трофима Морозова, который, будучи председателем сельсовета, сотрудничал с кулаками, помогал им уходить от налогообложения, а также прятал хлеб, подлежащий сдаче государству. На основании этих показаний принципиального пионера Трофим Морозов был осужден на 10 лет.

В сентябре 1932 года кулаки, среди которых были родной дед Павла и двоюродный брат мальчика, в лесу зверски убили пионера и его родного младшего брата Федора.

По делу об убийстве Павлика Морозова были осуждены четыре человека — родные дед и бабушка погибших мальчиков, а также двоюродный брат Данила и крестный Арсений Кулуканов, приходившийся ему дядей. Непосредственный исполнитель преступления Данила Морозов и один из «заказчиков» убийства Арсений Кулуканов были расстреляны, а престарелые Ксения и Сергей Морозовы приговорены к тюремному заключению. Интересно, что один из обвиняемых, Арсений Силин, был полностью оправдан.

Если в советское время Павлик Морозов представлялся как «несгибаемый борец за идеалы», то в период перестройки критики характеризовали его как «стукача, предавшего родного отца». Под сомнение ставились и обстоятельства смерти пионера.

Что же известно на сегодняшний день?

Отец и сын

Павлик Морозов действительно был одним из первых пионеров в деревне Герасимовке. Деревня была расколота — с одной стороны, чрезвычайная бедность одних, с другой, зажиточность так называемых «кулаков», противников советской власти, к которым относились и некоторые родственники Павла Морозова.

Отец Павла, Трофим Морозов, стал главой Герасимовского сельсовета, и в этой должности оставил о себе весьма дурную славу. Он отметился тем, что ныне называется «коррупцией» — присваивал имущество раскулаченных, помогал зажиточным односельчанам уклоняться от налогов, спекулировал справками, выдаваемыми спецпоселенцам.

Теплых чувств к отцу Павел не мог испытывать еще и потому, что Трофим Морозов бросил семью, уйдя к другой женщине. Мать Павла, Татьяна, осталась с четырьмя детьми на руках, фактически без средств к существованию. Родители Трофима, Сергей и Ксения Морозовы, ненавидели Татьяну за то, что она в свое время отказалась жить с ними общим домом и настояла на разделе. Не питали они теплых чувств и детям Татьяны, называя их, по воспоминаниям брата Павла, Алексея Морозова, не иначе как «щенками».

А уж после того как Павлик примкнул к пионерам, в глазах деда он и вовсе превратился в главный объект ненависти.

При этом самому Павлу было не до пионерских сборов: после ухода отца он стал главным мужчиной в семье и помогал матери по хозяйству.

В 1931 году дурная слава Трофима Морозова, уже покинувшего пост председателя сельсовета, дошла до слуха компетентных органов. На Морозова завели дело о злоупотреблениях. На суде показания о известных ей противоправных деяниях мужа дала Татьяна Морозова, а Павел лишь подтвердил слова матери, причем был остановлен судьей, который не счел нужным требовать обширных показаний от несовершеннолетнего. В итоге Трофим Морозов был осужден на 10 лет заключения.

Расправа

О его дальнейшей судьбе есть противоречивые сведения. «Разоблачители» Павлика Морозова утверждают, что его отец якобы был расстрелян в лагере в 1938 году, однако никаких подтверждений этому нет. По другим данным, Трофим Морозов, отбыв наказание, поселился в Тюменской области, где и прожил до конца своих дней, стараясь не афишировать свою связь с Павликом Морозовым.

Читайте также:  Значение слова вассал, особая связь и отношения между слугой и сеньором, несение повинности за надел

Учитывая, что основные показания на бывшего мужа дала Татьяна Морозова, мстили родственники Трофима не Павлику, а ей. 2 сентября 1932 года Татьяна уехала по делам, а на следующий день Павел с младшим братом Федором отправились в лес за ягодами. Родственники отца сочли, что это удобный случай, и, подкараулив мальчиков в лесу, расправились с ними.

Павлу нанесли удар ножом в живот и сердце, а его брата Федора, который пытался убежать, сначала ударили палкой в висок, а затем добили ударом ножом в живот.

Поиски детей начались 5 сентября, по возвращении матери. Уже 6 сентября тела нашли в лесу. Убийцы не особенно пытались скрывать факт расправы. Мать Павла, Татьяна Морозова, потом вспоминала, что когда тела зверски убитых детей привезли в деревню, Ксения Морозова, мать бывшего мужа и родная бабушка погибших, сказала ей с усмешкой: «Татьяна, мы тебе наделали мяса, а ты теперь его ешь!»

Расследование, проведенное по факту убийства, позволило полностью доказать вину подозреваемых. Позднейшие попытки увидеть в убийстве братьев Морозовых «провокацию ОГПУ», не выдерживают никакой критики.

В 1999 году представители движения «Мемориал» и родственники осужденных за убийство братьев Морозовых пытались добиться пересмотра приговора. Однако Генеральная прокуратура России, рассмотрев дело, пришла к выводу, что убийство Павлика Морозова носит чисто уголовный характер, и убийцы осуждены обоснованно и не подлежат реабилитации по политическим основаниям.

Герой и жертва

Итак, пионер Павлик Морозов, объективно говоря, не был «стукачом и предателем отца». Отец Павла, Трофим Морозов, по сути, был коррупционером и крайне непорядочным человеком, бросившим собственных детей на произвол судьбы.

Говорить о родственниках Павла и Федора Морозовых, из мести организовавших и осуществивших зверское убийство несовершеннолетних, право, не хочется — о них все сказано в приговоре, обоснованность которого подтверждена Гепрокуратурой России.

Вся беда Павлика Морозова состоит в том, что в разгар острого противостояния в обществе в начале годов его трагическая гибель стала для власти знаменем, символом борьбы с теми, кто не разделяет ее идеалы и ценности.

Спустя полвека другая политическая сила с антисоветской направленностью станет с не меньшим рвением использовать трагическую судьбу Павлика в своих целях, поливая память подростка грязью.

С точки зрения своей эпохи, Павлик Морозов был подростком с твердыми убеждениями, который выступал против врагов существующего строя и за это был убит. С точки зрения сегодняшнего дня. Павлик Морозов — это подросток с твердыми взглядами на жизнь, который, как законопослушный гражданин, дал свидетельские показания в суде в отношении погрязшего в коррупции сотрудника местной администрации, за что и был убит представителями криминалитета.

Можно ли считать Павлика Морозова героем? На фоне современных реалий, когда многие граждане не решаются позвонить в полицию, когда под их окнами грабят и убивают, Павлик Морозов, безусловно, герой.

Павлик помогает

После гибели двоих сыновей, Павла и Федора, Татьяна Морозова навсегда уехала из Герасимовки. Другим ее детям тоже досталась тяжелая судьба — Гриша умер в детстве, Роман сражался с фашистами и умер от ран уже после войны, а Алексей был осужден как «враг народа», несколько лет провел в тюрьме и лишь позднее был реабилитирован.

Матери Павлика Морозова повезло — она умерла до перестройки, а вот Алексею Морозову пришлось в полной мере ощутить те потоки грязи и откровенной лжи, которые обрушились на его брата в период демократических изменений.

Парадокс заключается в том, что на родине Павла в деревне Герасимовка, где юный пионер, по версии разоблачителей, «предавал и стучал», к его памяти относятся чрезвычайно бережно. Там сохранился и памятник Павлику, и его музей. Местные жители приходят к памятнику, оставляют у него записки с со своими самыми сокровенными желаниями. Говорят, Павлик им помогает.

Материал был впервые опубликован 19/05/2013

Насильно превращенный в легенду: история Павлика Морозова

14 ноября 1918 года на Урале родился мальчишка, которого сделали первым советским пионером-героем

Существовавший в Советском Союзе культ пионеров-героев — подростков, на героических примерах которых воспитывались дети всей страны, — имеет точную дату возникновения. 19 ноября 1932 года в газете «Уральский рабочий» появился материал «Дело об убийстве пионера Павлика Морозова». Именно с него началось превращение биографии обыкновенного уральского мальчишки, успевшего натерпеться бед за свою короткую жизнь, в историю пионера-героя. По странному совпадению, статья, изменившая посмертную судьбу Павлика Морозова, вышла через пять дней после того, как ему должно было исполниться четырнадцать лет.

Кто такие Морозовы

Если описывать историю Павлика Морозова, опираясь исключительно на факты, то она окажется далекой от всего, что напридумывали и наплели о нем после его смерти. Старший из четверых братьев (пятый умер в младенчестве), он очень рано принял на себя обязанности по содержанию семьи. Сделать это Павлику пришлось не по доброй воле — просто больше некому было.

Портрет Павлика Морозова, созданный на основе его единственной прижизненной фотографии

Семья его отца, Трофима Морозова, поселилась в селе Герасимовка в 1910 году, приехав на Урал по столыпинской программе переселения. Дед Павлика и глава семьи Сергей Морозов успел до Октябрьской революции послужить в жандармах, а Трофим вернулся с Гражданской войны в статусе бывшего красного командира. Этого хватило, чтобы его избрали председателем сельсовета: то ли других желающих занять новый пост не нашлось, то ли никто не решился спорить с Морозовыми, которые фактически подмяли под себя всю Герасимовку. Дальнейшая история характерна для тогдашней российской глубинки. Получив в руки власть, бывший красный командир быстро научился пользоваться ею с пользой для себя. Главным источником дохода для Трофима Морозова стали справки, которые он выдавал спецпереселенцам — сосланным за Урал раскулаченным. Оформление их стало приносить ему серьезный доход, и потерявший голову от дармового заработка председатель пустился во все тяжкие. Пристрастившийся к выпивке, он вскоре ушел от своей жены, которую искренне ненавидели его родители, а хозяйство и четверо детей остались на руках у бывшей супруги, Татьяны Морозовой.

Родня, обрекшая на смерть

Необыкновенно большое число справок, выданных якобы жителям села Герасимовка, привлекло внимание ОГПУ, и начавшееся следствие без труда вышло на Трофима Морозова, он был уличен в подлогах и продаже документов. Во время суда в качестве свидетеля выступала и Татьяна Морозова, которую своими показаниями поддержал сын Павлик. Правда, ему судья даже не дал договорить до конца: свидетельства несовершеннолетнего к рассмотрению в суде решили не принимать. Но все равно такое «предательство» со стороны семьи, не знавшей, кстати, жалости и регулярно испытывавшей на себе тяжелый характер и тяжелую руку отставного краскома, вызвало откровенную ненависть у Морозовых-старших. И после того, как Трофим Морозов был приговорен к десяти годам исправительных работ и отправился на строительство Беломорканала, его родители и их близкие решили отомстить непокорной невестке и ее детям, спланировав и организовав убийство Павла и его брата Федора — старших из мальчишек. Трогать Татьяну Морозову родственники не решились или, очевидно, не захотели: они наверняка чувствовали, что убийство сыновей будет для нее гораздо более страшным ударом, чем собственная смерть.

Убийца и жертва: Павлик Морозов (в центре в фуражке) и его двоюродный брат Данила Морозов (слева во втором ряду) среди одноклассников. Фотография конца 1920-х годов

Дождавшись, пока 2 августа 1932 года женщина уедет в ближайший город продавать теленка, они подстерегли ушедших в лес за ягодами Павлика и Федю и несколькими ударами ножа расправились с обоими. Тела убитых мальчиков нашли на пятый день, когда обеспокоенная их пропажей мать настояла на том, чтобы местный милиционер организовал поиски. Очень быстро обнаружилось и орудие убийства — нож, спрятанный в доме Сергея Морозова, и испачканная кровью одежда Данилы Морозова, приходившегося убитым двоюродным братом. Именно он, как установило следствие, и нанес мальчишкам смертельные раны, пока дед и его свояк Арсений Кулуканов держали Павлика и Федю. 19 ноября 1932 года начался суд над Сергеем, Ксенией и Данилой Морозовыми и Арсением Кулукановым, обвинявшимися в организации и исполнении убийства мальчишек. Двое — Данила и Арсений — были приговорены к смертной казни, а престарелых Сергея и Ксению отправили в тюрьму, из которой они уже не вышли. А через два года в Герасимовку вернулся досрочно освобожденный за ударный труд Трофим Морозов и жил, стараясь не напоминать о себе и тяжелой истории своей семьи.

Дом в селе Герасимовка, в котором родился и жил Павлик Морозов. В 1948 году этот дом, в котором располагался музей пионера-героя, был уничтожен пожаром

Покрытые бронзой

Убийство мальчиков не слишком удивило Герасимовку, сжившуюся с жестокостью старших представителей семьи Морозовых, но зато оно потрясло всю остальную страну. Судебный процесс над убийцами Павлика и Феди широко освещался, и они быстро превратились в жертв кулацкого произвола, пострадавших за свою гражданскую позицию. Скоро Павлик Морозов стал известен на всю страну, тогда как о Феде Морозове если и вспоминали, то лишь как о случайной жертве. Зато его старшему брату стали приписывать и организацию, и руководство первым в Герасимовке пионерским отрядом (хотя Павлик лишь вступил в отряд, организованный его учительницей), и инициативно-обличительную речь на суде над отцом (хотя он лишь свидетельствовал о его продажности и жестокости), и чуть ли не долгую и кропотливую работу по разоблачению кулацкого подполья, которого в их селе не было и быть не могло. В 1936 году в Москве решили поставить памятник пионеру Павлику Морозову (который воздвигли лишь в 1948 году на Пресне), его именами начали называть пионерские отряды, школы, детские лагеря отдыха, корабли… А когда в позднем послевоенном СССР начали говорить и писать о пионерах-героях, мальчишка из уральского села встал в один ряд с Леней Голиковым, Маратом Казеем, Зиной Портновой и Валей Котиком — четверкой подростков, удостоенных звания Героя Советского Союза.

Пример смелого пионера, который не побоялся выступить против своих родственников, поскольку считал честность дороже семейных уз, пропагандировался по всей стране. Это закономерным образом вызвало попытки после крушения СССР пересмотреть миф о Павлике Морозове. Его стали обвинять в доносах на отца и чуть ли не в участии в операции ОГПУ, а само его имя превратили в синоним предательства, появились разоблачительные книги, а потом и книги, в которых разоблачались разоблачители… Последнее слово в этих страстях поставил Верховный суд, который в 2001 году на основании материалов Генеральной прокуратуры отказал в реабилитации всех четверых осужденных по делу об убийстве Павлика и Феди Морозовых. Основанием для этого решения стало то обстоятельство, что дело носило чисто уголовный характер — как, впрочем, и вся эта история.

Плакат «Павлик Морозов» из серии «Пионеры-герои», выпускавшийся в позднем СССР

Павел Трофимович Морозов: родители и братья Павлика, школа и домашние дела; подвиг или предательство

3 сентября 1932 года был убит пионер Павлик Морозов. Уже в советское время эта трагедия стала обрастать различными мифами, Павлик был возведен в ранг мученика за дело революции в деревне, его “подвиг” был объявлен проявлением высших идейных соображений, а сам мальчик – идеалом, к которому должен стремиться всякий пионер.

Вот как характеризует трагедию Павлика Морозова Горький:

“Пионеры истребляют растительных и животных вредителей: выпалывают сорняки, вылавливают сусликов и кротов, организованно помогают колхозникам в работе на полях, по сбору овощей; организованно демонстрировали против пьянства отцов; энергично пытались увеличить свою армию за счёт детей деревни. Были случаи, когда эти попытки деды и отцы консервативной деревни встречали с палками и вилами в руках, были случаи избиений, увечий пионеров.

Борьба с мелкими вредителями — сорняками и грызунами — научила ребят бороться и против крупных, двуногих. Здесь уместно напомнить подвиг пионера Павла Морозова, мальчика, который понял, что человек, родной по крови, вполне может быть врагом по духу и что такого человека — нельзя щадить. Родные по крови, по классу убили Павла Морозова, но память о нём не должна исчезнуть, — этот маленький герой заслуживает монумента, и я уверен, что монумент будет поставлен”[1].

Неудивительно, что в годы буржуазной реакции образ этого мальчика, несущий в себе все то, что так противно буржуазии, был подвергнут всесторонней ревизии. Сделать это было тем проще, что многое из того, о чем говорилось в советской легенде, в самом деле не соответствовало действительности. Но, само собой, буржуазная пропаганда не удовлетворилась развенчанием мифов и скрупулезным воссозданием действительности: вместо этого она создала свой черный миф о мальчике-предателе и, пересказывая его на тысячу ладов, переврала до неузнаваемости все то, что было лишь слегка преувеличено и искажено в советской версии этой истории, так что, нынешняя мифология отстоит от исторической действительности настолько, что нужно стараться, чтобы выявить различие между действительностью и мифологией советской.

Часть этой новой мифологии мы и постараемся сегодня разобрать.

Вот что пишет о Павлике Л. Парфенов в своей книге “Намедни. Наша эра”:

“Дело о гибели Павла свяжут с осуждением в 1931 году его отца Трофима Морозова. Он одно время был председателем Герасимовского сельсовета и получил 10 лет лагерей за то, что «дружил с кулаками, укрывал их хозяйства от обложения» и «способствовал бегству спецпоселенцев путем продажи документов» (то есть за деньги выдавал справки сосланным в их местность раскулаченным, что они — нерепрессированные крестьяне Герасимовки)”[2].

Здесь следует сказать, что репрессированные это, надо думать, кулаки, высланные из мест проживания по политическим статьям. Причем, политическая статья в то время могла подразумевать и уголовную, которую просто не смогли доказать.

И вот, отец Павлика продавал им документы, чтобы потом “нерепрессированные крестьяне Герасимовки” возвращались на места прежнего проживания и устраивали там восстания, поднимали кулацкий террор, организовывали сельские ОПГ и мстили соседям, дававшим против них показания. Люди были простые и методы мести у них тоже были просты – вспороть живот, зарыть живьем в землю и т.д. и т.п.[3]. После чего советская власть их ловила и расстреливала. Но иногда получалось еще лучше – поймать и расстрелять такого “переселенца” еще до того, как он успеет вспороть чей-нибудь живот или кого-нибудь зарыть живьем в землю. А Трофим Морозов этим замечательным гражданам помогал. Был коррумпированный чиновник, как теперь говорят.

Вот что говорит брат Павлика, Алексей, в своем письме в редакцию журнала “Человек и закон”:

“Так знайте: у нас «записанных в кулаки» не было, из богатеев никто не пострадал да и высылать некуда – и так медвежий угол. К нам действительно высылали. Привезли ссыльных переселенцев осенью тридцатого года. Вы думаете отец их жалел? Ничуть. Он мать нашу, сыновей своих не жалел, не то что чужих. Любил одного себя да водку. И с переселенцев за бланки с печатями три шкуры драл. Последнее ему отдавали: деньги, сало и мясо. Может, по нынешним понятиям, мало брал, а мы дураки были, что не пользовались? Но мать нам всегда говорила: «Лучше по дворам с сумой ходить, чем на чужой беде наживаться»”[4].

Читайте также:  Христофор Колумб краткая биография: в каком году и кто открыл Америку - Веспуччи или Колумб

Несмотря на это исчерпывающее свидетельство о внутрисемейных взаимоотношениях сегодня пересмотру подвергается и эта сторона дела:

“Наивно думать, что за четырнадцать лет советской власти, к моменту суда, ОГПУ не завербовало в деревне взрослых доносчиков. Но донос мальчика на отца все же можно считать доказанным фактом. Сделан он был не по политическим причинам. Реальная причина доноса – жгучая ревность оставленной женщины, решившей отомстить бросившему ее мужу”[5].

Причем тут ведь мы имеем дело не только с очевидной подлостью, но и с прямой ложью, причем ложью ставшей сегодня общим местом. Ведь не было никакого доноса, ни в советской легенде, ни в действительности, Павлик никогда не был доносчиком. Лишь в перестроечном черном мифе о “доносчике номер один” этот поступок был занесен в его биографию. Теперь очернители памяти пионера все как один говорят: пусть он не был доносчиком, но ведь советская пропаганда превознесла его именно за донос! – и это снова будет ложью. Павлик выступил против отца открыто – и это лишь усиливает впечатление, которое произвело его выступление, особенно в том виде, в каком его подавала советская печать. Последнюю можно упрекнуть разве что в излишней поэтизации довольно прозаического события: мальчик на суде подтвердил показания матери против своего преступного отца, причем не просто подтвердил, но и сам отказался от него, попросив применить к нему самую суровую меру наказания (несмотря на эту просьбу, ходили слухи, что Трофим Морозов, впоследствии, освободился, не отбыв полный срок, получил за труд звезду героя и поселился в Тюмени). Факт прозаический – но много ли такой прозы сейчас? А многие ли хотели бы видеть качества, необходимые для такого поступка, не в ребенке вороватого министра, а в своем собственном?

Продолжим следить за изложением этой истории Л. Парфеновым:

“После этого у Татьяны Морозовой особенно не заладились отношения с жившими в соседней избе родителями Трофима, Сергеем и Ксенией, дедом и бабкой Павла. Свекор хотел объединить их два хозяйства, но невестка отказалась. При деде с бабкой находился другой их внук, 19-летний Данила. Бывало, этот крепкий парень своего двоюродного брата Павла колотил, а однажды ударил и Татьяну.

По версии следствия, убийство задумал родственник Морозовых Арсений Кулуканов — его в деле называют кулаком. Он дал денег Даниле — вроде 30 рублей, по другим публикациям — только пять. 3 сентября Данила и дед Сергей на виду односельчан работали в поле, а потом отправились в лес и подкараулили шедших с клюквой Павлика и Федю. Увидев, что Данила ударил Павлика ножом, Федя попытался бежать, но дед остановил его. Тогда Данила убил и второго двоюродного брата. Есть доказательства: в доме Морозовых-старших обнаружен окровавленный нож, и Татьяна видела, как бабка Ксения замачивала испачканную в крови одежду Данилы. Сама бабка объяснит, что это Данила забивал теленка, чье мясо возила продавать Татьяна”.

Здесь нужно понимать, что в патриархальном представлении, главой семьи является старший в семье мужчина, так что, после того как Татьяне удалось выжить из нее Трофима этим мужчиной стал Павлик. И вот его убивают. Убитая горем мать Павлика, Татьяна, потом рассказала следователю, что в тот же день на улице она встретила ту самую бабку Ксению, которая со злым смехом сказала ей: «Татьяна, мы тебе наделали мяса, а ты теперь его ешь!» Почему-то этот эпизод представляется журналисту Парфенову менее важным, чем сообщение о быке, мясо которого возила продавать Татьяна. Вот собственно и вся история, история о том, как юный пионер стал жертвой бытового кулацкого зверства. Но тут защитники перестроечной версии о мальчике-предателе выдвигают свой коронный аргумент: вы все врете, Павлик Морозов не был никаким пионером!

Пишет об этом и Парфенов:

“В центральной печати Павлик уже не только истец и прокурор, но и дознаватель: он якобы находил вещественные доказательства вины отца и отвозил их в Тавду. Возникают доселе неизвестные бесстрашные выступления мальчика против своего деда и Кулуканова, его сообщения о кулацком саботаже в сельсовет. Несуществующий пионерский отряд Герасимовки разрастается у журналистов до десяти человек, а Павлика называют командиром”.

Однако, вот что пишет учительница Павла, Лариса Исакова:

“Пионерский отряд в Герасимовке я тогда не успела организовать, его создала после меня Зоя Кабина, но и я рассказывала ребятам о том, как борются дети за лучшую жизнь в других городах и селах. Однажды привезла из Тавды красный галстук, повязала его Павлу, и он радостный побежал домой. А дома отец сорвал с него галстук и страшно избил. Какая уж тут «родственная связь»! Чем дальше, тем больше становились они чужими. Павлик, сама слышала, плакал, уговаривал Трофима не пить, не издеваться над матерью, пожалеть малышей, дать ему возможность ходить в школу. Очень он стремился учиться, брал у меня книжки, только читать ему было некогда, он и уроки из-за работы в поле и по хозяйству часто пропускал. Потом старался нагнать, успевал неплохо, да еще маму свою грамоте учил. Пишу, а сама думаю: «Кому это сейчас надо? Кто нашу жизнь поймет да всю правду без издевки и прикрас расскажет?» То возносили до небес, то в грязь втаптывают, а правда ведь по середке. Однажды приехал мой Исаков из Тавды, рассказывает – положил перед ним секретарь райкома наган и говорит: «В двадцать четыре часа организовать в Герасимовке коммуну, иначе под расстрел пойдешь». «Что делать будешь?» – спрашиваю. Муж отвечает: «Партия велела, надо выполнять!» Только мы из бедняков коммуну организовали, выходит статья Сталина «Головокружение от успехов». Секретаря райкома обвинили в перегибах, и он застрелился. Коммуна распалась, а мужа моего кулаки до полусмерти избили. Меня же спасла Устинья Потупчик, предупредила, что Кулаканов с компанией собираются убить. Подхватила я ребенка и в чем была убежала из Герасимовки. Спряталась в тайге, потом кое-как до Тавды добралась. Вот, наверное, с тех пор Павлик Кулаканова и возненавидел, первым в пионеры вступил, когда отряд организовали. Писем он мне не писал, хотя мы и дружили, не силен был в грамоте, чтобы все изложить, так что про дальнейшую его жизнь я не знаю”[6].

Выходит и тут мы не видим ничего, кроме лжи и подлости: пионером Павлик Морозов все-таки был.

Итак, мы имеем мальчика, осудившего отца на суде, и зверски убитого своими родичами из “патриархальных”, “семейных” соображений, причем вполне вероятно, что Арсений Морозов решил его убить просто в целях устрашения односельчан. Советская пропаганда превратила его в героя борьбы с кулацким террором, в наглядный пример того, что нельзя ставить узкие семейные соображения выше общечеловеческих, что нельзя терпеть насилие и низость от кого бы они не исходили. Теперь это считают преступлением.

Удивительного тут мало.

[1] М.А. Горький, Вперёд и выше, комсомолец!

[2] Эта заметка вообще достаточно показательна и мы рекомендуем ознакомиться с ней целиком: https://namednibook.ru/pioner-pavlik-morozov.html

[3] Вот замечательный пример того, как кулаки привыкли решать проблемы:

“В 1933 г. по инициативе бедняков-единоличников Бирюкова Д.Ф. и Феничева А.С. о кулацком засилье и произволе в колхозе с. Братского было послано в крайпрокуратуру коллективное заявление. Прокуратурой были приняты меры к расследованию, однако, ряд лиц, подписавших заявление, боясь мести кулаков, отказались подтвердить указанные в заявлении факты, и расследование положительных результатов не дало”.

“Каманов, совместно с кулаками Симоновым, Беспаловым, Васильевым и др., стремясь устранить Бирюкова, подожгли постройки кулака Симонова и, обвинив в поджоге Бирюкова, во время пожара убили его. Кулаки во главе с Камановым за малейшую провинность зверски избивали, а в отдельных случаях и убивали колхозников и единоличников. В 1933 г. у кулака Беспалова на огороде неизвестными были вырыты несколько кустов картофеля. Беспалов и другие кулаки самовольно произвели обыск у беднячки Кошелевой, обнаружили вырытый картофель (хотя у нее был свой огород), вытащили ее вместе с 13-летним сыном на улицу и стали избивать. По Приказанию Каманова, Кошелева с сыном были доставлены на происходившее в это время в селе собрание. Каманов, схватив Кошелеву, закричал: «Убить тебя надо!» — и бросил ее в толпу. Кошелеву подхватили кулак Беспалов и Минаев и начали избивать ее палками.

Летом 1933 г. быв. батрак-колхозник Спиренков сорвал на огороде у зажиточной Спиренковой несколько пучков луку. Спиренкова ударила его несколько раз палкой по голове и убила. Извещенный об убийстве Каманов оказал: «Собаке собачья смерть».

Летом 1933 г. 12-летний мальчик Феничев Михаил взял на квартире кулака Харитонова несколько кусков хлеба, за что был избит Харитоновым до полусмерти железной палкой и выброшен на улицу. Прибежавшая мать Феничева была также избита и вскоре от побоев умерла. На другой день, по распоряжению Каманова, мальчик был зарыт в землю с признаками жизни”.

Доклад СОУ ОГПУ за время с 1 по 15 апреля 1930 г. об операции органов ОГПУ по кулацкой контрреволюции. 10 мая 1930 г. ( http://istmat.info/node/56612 )

[4] Письмо брата Павлика Морозова – Алексея Трофимовича в журнал “Человек и закон” (No. 1 за 1989) (приводим целиком):

«Я простой рабочий и, может быть, много не понимаю, но хочу спросить тов. Амлинского: «Нам что надо было жрать ворованное?» Ответьте прямо, без выкрутас: да или нет? Я вам писал, вы промолчали. Так вот, я без ваших советов обойдусь и внукам своим, фамилию которых вы опозорили, накажу: всегда жить по совести, как мой брат Павел, бороться со взяточниками и расхитителями, кем бы они им не приходились. Иначе страну нашу окончательно разворуют! Вы о доверии к родителям, о любви к ним толкуете. Обвиняете брата в том, что он оборвал «наработанную веками родовую связь, на которой всегда держалась человеческая жизнь». Ну, а кем тогда Тараса Бульбу считать? Тоже Иудой-предателем? Как быть с теми, кто в гражданскую в белых стрелял, сын против отца шел, брат против брата, значит их тоже считать негодяями? Я так понимаю: гражданская война – трагедия народа. История Павлика Морозова – трагедия семьи, которую отец растоптал и предал. Из-за корысти и любви к легкой жизни. Это уж я точно знаю. Дед с бабкой тоже для нас давно были чужими. Никогда ничем не угостили, не приветили. Внука своего, Данилку, дед в школу не пускал, мы только и слышали: «Без грамоты обойдешься, хозяином будешь, а щенки Татьяны у тебя батраками». Вот так. Ваша, тов.писатель, собеседница в «Литгазете» Елена Яковлева утверждает, что Трофим Морозов «спасал записанных в кулаки односельчан, которых знал с детства и над которыми нависла беда». Спросили бы прежде у меня, чем такое утверждать. Мне ведь одиннадцать лет было, все помню. Так знайте: у нас «записанных в кулаки» не было, из богатеев никто не пострадал да и высылать некуда – и так медвежий угол. К нам действительно высылали. Привезли ссыльных переселенцев осенью тридцатого года. Вы думаете отец их жалел? Ничуть. Он мать нашу, сыновей своих не жалел, не то что чужих. Любил одного себя да водку. И с переселенцев за бланки с печатями три шкуры драл. Последнее ему отдавали: деньги, сало и мясо. Может, по нынешним понятиям, мало брал, а мы дураки были, что не пользовались? Но мать нам всегда говорила: «Лучше по дворам с сумой ходить, чем на чужой беде наживаться». Вот еще один журналист С.Соловейчик пишет о «верности, не поддающейся ни на какие соблазны». Что-то непонятно. Кому Паша должен был верность хранить – взяточнику, мздоимцу? Я тут в «Неделе» недавно прочитал о «наследниках». Крупные советские, партийные работники золото и бриллианты хапали. Наш бы батя тоже так поступал, если бы до таких высот добрался. Дети же современных взяточников, естественно помалкивали, ни один не сказал: «Что ж ты делаешь, батя, прекрати!» Наследникам молчать было выгодно, все к себе гребли: машины, должности, дачи. А какой был у Павла «соблазн»? Всю семью на себе тащить. Отец хоть иногда зарплату приносил, а как его забрали, мы по дворам с сумой стали ходить. И вот что обидно. Одну из этих «наследниц» знаменитый художник в шелку и бархате нарисовал, Павла же нашего не только в печати распинают, но и как мне сообщили, на картинах изображают в позорном виде. Я про отца старался плохо не говорить – вы меня вынудили, чтобы брата от позора спасти. О мертвых плохо говорить – грех. Так неужели этого не понимают те писатели и художники, которые брата моего перед всем миром ославили? А еще утверждают, что пекутся о нравственности народа! Я так считаю, товарищи Амлинский и Соловейчик, утверждаете вы двойную мораль. Если преступление совершает родственник, то есть свой человек, это, по-вашему, не преступление: ворон ворону глаз не выклюет, кровное родство все спишет – так, что ли? Нет, есть другая позиция – гражданственная. Она выше кровного родства. И для вас нетерпима. Потому и ополчились против Павла. Пишу вот сейчас в редакцию «Человек и закон» и не знаю, какими словами передать свое состояние – так мне сейчас тяжко, если б вы знали! Жизнь у меня была трудная, но за одно судьбу благодарю, что не дожила мать до такого позора. Это была бы для нее последняя капля. И еще думаю: если брат мой снова кому-то мешает, значит, не умер он. Жив Пашка-коммунист и всегда будет с нами! Правильно в свердловской газете сказано: «Павлик Морозов народен, потому что отвечает идеалам именно трудового человека». И еще об одном. Когда братьев моих убили, несколько ребят вступили в пионеры, а я сплоховал. Опасался мести кулакановских наследников. Вот когда добрались до меня эти наследники! Поймите меня правильно. Я славой Павла никогда не пользовался, всю жизнь на заводе проработал и сейчас тружусь. Но вступиться за брата мой долг. Только объясните, что мне надо сделать, и помогите!”

[6] Письма учительницы Павлика Морозова и его брата Алексея в журнале “Человек и закон”, В.Кононенко «Посмертно. репрессировать?»//ж.«Человек и закон», №1, 1989 год, стр.73-78

Ссылка на основную публикацию