Определение беллетристика ее историческое формирование и значение, сравнение с данными википедии

Что такое беллетристика? Определение, история, коротко о беллетризации

Слово “беллетристика” в современном русском языке мелькает чуть ли не на каждом шагу. Во всяком случае среди тех, кто увлекается литературой, часто находятся люди, не знакомые с этим термином французского происхождения. Вопросы и даже споры о том, что такое “беллетристика” и оскорбительно ли отзываться так о произведении, путешествуют по Сети от форума к форуму. Чтобы дать однозначный ответ, придется проанализировать термин со всех сторон. Начать лучше всего с прямого значения слова “беллетристика”.

Три определения

“Беллетристика” в словарях является многозначным словом. Им можно описать следующие виды, жанры и формы литературных произведений:

  • Только художественную литературу. В данном случае термин “беллетристика” исключает документальные произведения и научные работы, то есть все то, что принято называть nonfiction.
  • Только прозу. В этом случае термином исключается литература любых других форм: стихотворения, баллады, сонеты, синквейны и так далее.
  • Только литературу для “легкого чтения”. Это определение исключает все серьезные произведения с социальным подтекстом, поднимающие сложные вопросы морали, нравственности и социальной жизни.

В современном русском языке лексическое значение “беллетристики” практически полностью сведено к последнему пункту из списка, но далеко не всегда выступает в негативном ключе.

История возникновения беллетристики

Вертикальная шкала деления литературных произведений существовала еще во времена Аристотеля и первых театров, когда дорогим и умным трагедиям противопоставлялись дешевые и глуповатые комедии. С развитием книгопечатания и появления литературы, предназначенной для индивидуального чтения, границы “высокого” и “низкого” постепенно размылись. То, что осталось “на грани”, и получило название “беллетристика”.

Итак, что такое беллетристика того времени? Это, в первую очередь, рыцарские романы. Поначалу они считались образцом высокой литературы, потому что содержали в себе сложную идею противостояния чувств и морального долга, но довольно быстро превратились в клише и “легкое чтиво”.

Социальное деление общества на слои привело к тому, что к XVI-XVII векам вся французская и вообще европейская элита читала “высокие” жанры вроде эпоса или трагедии, а более низкие по положению господа зачитывались авантюрными приключенческими романами, то есть беллетристикой.

В определенное время и в определенных кругах читать “легкую” литературу считалось дурным тоном. Когда человеческий интеллект измерялся количеством светской критики на книжной полке, впору было осмеять мечтателя, которому приходился по душе Жюль Верн и английские детективы. Сегодня пренебрежительное отношение к беллетристике сохранилось, скорее, в рамках консервативной традиции, чем на реальных основаниях.

Пренебрежительное значение

Что такое “беллетристика” в негативном ключе? Это откровенно простоватая массовая литература с ориентацией не на смысл и ценности, а на пустую трату слов, метафоры ради метафор и текст ради текста. Беллетристикой очень часто называют женские любовные романы, и хотя это довольно грубо и обобщенно, у этого предрассудка все же есть основание.

Дело в том, что беллетристика – такой легкий жанр расслабляющего чтения, что серьезные вопросы и социальный подтекст в него вложить просто невозможно, да и не нужно. Если литература данного жанра и позволяет себе продвигать какие-то моральные и нравственные идеалы, то только самые простые и понятные: добро, любовь, семья и другие всем известные ценности. Эта манера прямого и очевидного нравственного воспитания, не являющаяся первостепенной целью произведения, прижилась в женских романах лучше, чем в каком бы то ни было другом жанре.

Беллетризация – это?

Теперь, когда ответ на вопрос о том, что такое беллетристика, получен сполна, самое время поговорить о том, что называют беллетризацией. Это весьма распространенный прием как в классической, так и в современной литературе. Его суть заключается в том, что автор использует фактически достоверный материал, приукрашивая его художественными деталями или рассказывая реальную историю в художественной манере. Таким образом поступил, например, американский писатель-фантаст Дэниэл Киз, написав документальное произведение “Таинственная история Билли Миллигана” в художественной форме.

Жанр беллетристика – что это такое

Число любителей художественной литературы в последние годы значительно снизилось. Молодое поколение предпочитает не читать сложные произведения, поднимающие психологические и социальные проблемы, а смотреть развлекательное видео.

Очень многие из тех, кто все же берет в руки книги, выбирают такие, с которыми можно отдохнуть, помечтать, отвлечься от однообразных будней. Неудивительно, что самыми большими тиражами издательства выпускают именно такую необременительную литературу.

Что такое беллетристика, какое значение она имеет для литературного наследия человечества, каково определение этого термина? Давайте разбираться.

История появления

Слово «беллетристика» имеет несколько значений. Раньше им обозначали всю художественную литературу.

Сейчас беллетристика – это литература, которая относится к среднему звену: не классическая, но и не массовая. Со временем она становится неактуальной и не входит в золотой фонд произведений.

Это книги, которые не относятся к элитарной, классической литературе, но при этом они так же имеют некую художественую ценность.

Как утверждает Википедия, разделять литературу на «высокую» и «низкую» начал еще Аристотель в эпоху античности. Ко второму виду относили произведения, написанные для простого народа. Философы утверждали, что это литература простая, поверхностная.

В эпоху Предренессанса у читателей появилась потребность в легкой развлекательной литературе. Для нее были характерны такие признаки:

  • использования одинаковых литературных схем в разных произведениях;
  • повторение сюжетов;
  • несложные однотипные герои.

Со временем сформировались новые жанры: новеллы, разнообразные романы (приключенческие, любовные, рыцарские). Они создавались схематически: за основу авторы брали определенную фабулу, нанизывали на нее разных героев, разбавляли типичными событиями.

Признаки беллетристики

Беллетристику от классики отличают такие признаки:

  • Схематичность. Есть несколько базовых схем, на основе которых авторы создают свои произведения. Это сюжетные ходы, некоторые шаблонные характеры главных героев. Например, роман «50 оттенков серого» Л. Джеймс и «Сумерки» С. Майер принадлежат к разным жанрам с разной целевой аудиторией, но в их основе – типичная история о «недоступном» мужчине и «незаурядной» девушке. Саги «Голодные игры», «Дивергент», «Бегущий в лабиринте» объединяет тема антиутопической картины мира и выживания. С помощью разных деталей авторы этих книг создают идентичные литературные схемы.
  • Шаблонность. Повторение тем, сюжетных ходов, персонажей. Скромная девушка, необычный парень, паранормальные способности, несчастливая любовь, любовный треугольник – существует перечень сюжетных шаблонов, которые встречаются в каждой беллетристической книге и на протяжении многих лет они остаются популярными.

Важно! Беллетристика не лишена смысла и глубины, она так же, как и другая литература, отображает мировоззрение автора, передает еще ощущение мира своим читателям. Из-за простоты подачи и доступности многим категориями любителей литературы она всегда более популярна, чем классическое творчество.

Функции и значение

Беллетристическая литература выполняет три основные функции:

  • Помогает разнообразить ассортимент литературы. Существует множество тем, которые освещены в книгах. Современный читатель не имеет границ в своем выборе и может менять свои предпочтения так часто, как пожелает.
  • Прививает любовь к чтению. Из-за разнообразия в литературе существует больше шансов, что люди приобщатся к чтению. Существуют книги, которые удовлетворят любой интерес: разнообразие тем, жанров, сюжетов, историй, стилей написания и оформления открывает для современной читательской аудитории широкие возможности выбора.
  • Удовлетворяет массовые литературные запросы. Людям интересно смотреть и читать на актуальные темы. Если где-то в мире происходит война, они с удовольствием узнают об этом из книги. Исторические труды выберут единицы, но художественная беллетристика найдет тысячи читателей. У людей есть потребность в «употреблении» информации на остросоциальные темы (религия, политика, отношения, реформы), которая легче воспринимаются в «легкой» форме, чем в мемуарах и трактатах.

Это интересно! Изучаем значение слов: кто это такой протагонист

Примеры жанров

Беллетристика богата на жанры. Для того чтобы удовлетворять максимальный спектр читательских запросов, эта литература имеет разветвленную систему жанровых видов и направлений, самые популярные среди которых:

    детективы – любимые истории многих со времен Конан Дойла и Эдгара По. Удерживают внимания читателя с помощью интриги, атмосферы напряженного поиска, расследования. Современные популярные детективные романы – книги Дэна Брауна, который успешно синтезирует науку, историю и расследование, создавая новый уникальный жанр, который имеет миллионную аудиторию;

Важно! Королем беллетристики в жанре триллера признан Стивен Кинг, который в своих книгах через страх и изображение потустороннего раскрывает так же множество социальных тем, пороков человека и недостатки современного общества.

Полезное видео

Подведем итоги

Жанры в чистом виде встречаются редко. Обычно авторы комбинируют их, пытаясь найти рецепт успешного романа. Психологические триллеры, остросоциальные детективы, фэнтезийные любовные романы – такие литературные поиски приводят к созданию новых жанров и жанровых видов.

Некоторые из них становятся успешными, о некоторых забывают через несколько лет, но любой пример такой литературы находит своего читателя и отзыв у аудитории.

Определение беллетристика ее историческое формирование и значение, сравнение с данными википедии

В современном российском обществе как бы в параллельных мирах живут два интеллектуальных сообщества – ученая среда, в которой накапливаются научные знания о прошлом, и творческая интеллигенция, которая формирует образы истории в массовом сознании. 02 ноября 2016 года в Институте всеобщей истории состоялся Круглый стол «История для всех. Историческая беллетристика», на котором обсуждались А) проблемы взаимодействия этих двух миров и Б) проблемы осмысления феномена исторической беллетристики от Античности до наших дней как исторического источника. Историки пригласили к дискуссии людей, которые формируют образы прошлого в художественной литературе (авторов и издателей), на телевидении, радио и в других СМИ.

Мы использовали термин «историческая беллетристика» инструментально и определили его как сюжетное повествование о прошлом, обязательным элементом которого является вымысел. Круг обсуждавшихся вопросов был довольно широким. Например, мы говорили о самых разных жанрах исторических произведений в мире книг, аудио-, телевидения, интернета – кому и для чего они адресованы? В чем секрет их популярности? Насколько образы массового исторического сознания, формируемые исторической беллетристикой, соответствуют научным знаниям о прошлом и почему? Историческая беллетристка – угроза или источник для исторической науки? Историческая беллетристика и историки: возможна ли широкая «профессиональная интервенция» в сфере изучения этого феномена и какой она должна быть?

Вот наши кратко изложенные размышления только вокруг одного, но принципиального вопроса: какие критерии можно использовать для выделения исторической беллетристики? Мы рассуждаем в рамках и категориях нарратологии:

– функциональный (эстетичность): «деловая» (прагматическая) письменность vs. тексты, созданные для удовлетворения эстетических потребностей читателя. Но исторические сочинения тоже были призваны в том числе и удовлетворять эстетические запросы, что признавали самые разные авторы от Цицерона до Ранке. Иногда уточняется, что беллетристика лишена дополнительных целей «поучения и назидания, религиозного утешения, удовлетворения чисто научной пытливости». Но много ли и в литературе Нового времени произведений, лишенных таких побочных задач? И если мы не видим у какого-либо памятника «деловых задач», значит ли, что их не видел и автор, и его современники?

– нарративность (наличие или отсутствие сюжета). Свойство текста излагать некую историю, зафиксированную в пространстве и времени внутри изображаемого (художественного) мира текста. Понятие же истории подразумевает событие, т.е. изменение исходной ситуации – как в изображаемом мире, так и во внутреннем мире того или иного персонажа (ментальные события). Противоположность нарративности в таком понимании – дескриптивность (описательность). Но «лингвистический поворот» и, в частности, работы Хейдена Уайта продемонстрировали, что нарративность в равной степени характерна и для произведений историков («как бы историков») Нового времени. Они в такой же мере оперируют сюжетами и литературными тропами.

Тогда остается единственный возможный критерий – наличие сознательного авторского замысла, первичного по отношению к источникам. То есть – фикциональность. Термин «фикциональный» относится к свойствам текста (роман как художественный текст фикционален, но существует в нашем реальном мире в виде текста, книги и т.п.). И произведения профессиональных историков сплошь и рядом описывают, особенно, применительно к отдаленным во времени эпохам, события и лиц, интерпретации которых как минимум спорны. Здесь важно именно намерение. Историк в меру своего профессионального уровня и возможностей анализирует источники и пытается реконструировать прошлое (апокатастасис по Уварову). Он имеет право ошибаться, но он делает это ненамеренно. Беллетрист же из глины исторического материала осознанно делает кирпичи, а потом строит собственное здание.

Но как мы можем понять и оценить намерения автора? Когда появляется сознательная фикциональность? Поздняя античность – греческие и римские романы, псевдоисторические сочинения о Троянской войне и Александре Македонском, биографии императоров («Писатели истории Августов»)? В средние века – chansons de geste? В XIII в. – переход к прозе как гарантия достоверности (жонглеры рассказывают небылицы)? Ключевой период – XIX век. В условиях идей романтизма, интенсивного формирования национальных государств приходит понимание силы истории и ее начинают используют в процессе идентификации наций. В этих условиях ненаучные (неакадемические) формы исторического знания выходят на передний план: художественная литература, театр, опера, изобразительное искусство (в особенности, монументальное), публичные празднества и церемонии. Школьные учебники, как особая форма неакадемической истории, так же играли здесь свою роль, т.к. на практике носили нормативный характер, транслировали основные положения исторической мифологии, а не учили думать и анализировать. Реакция на «давление истории» в 1-й половине XX века отражена в таких произведениях как, например, «История в обработке Сатирикона» и «1066 год и все такое» Селлара и Йитмена.

Нужно ли обобщающее понятие для «ненаучных» (неакадемических) форм исторического знания? За и против. Какие могут быть критерии?

Как видите, вопросов больше, чем ответов, даже в осмыслении предложенного нами инструментального термина. Тем не менее, день интенсивной работы Круглого стола дал и конкретные предложения, адресованные всему сообществу:

1. Любое дело начинается с анализа существующей ситуации. В России с 1991 г. никто не проводил комплексного социометрического и содержательного исследования сегмента «популярной истории» (например, какие художественные исторические сочинения насыщали все эти годы книжный рынок со всеми вытекающими вопросами и проблемами).

2. Историческое просвещение, не популяризация, а именно просвещение – дело кропотливое и нуждающееся в постоянном внимании. Как простому обывателю отличить хорошее от плохого – книжки-фэнтази по истории от добротных произведений? Мыльные псевдо-исторические фильмы и передачи от исторических кинопроизведений, транслирующих знания? Вероятно, путем публичного признания, причем признания, исходящего от профессиональных историков. Формой такого признания могла бы стать национальная премия престижа «КЛИО» за лучшие произведение в области исторического просвещения (книги, фильмы, телепередачи, документалистика) и инициатором здесь должны выступить, на наш взгляд, академические институты и федеральные университеты, а не государственно-общественные и общественные исторические организации.

3. Романы писать могут немногие профессиональные историки – кому-то образования, кому-то таланта или времени не хватает. Но интересно, с учетом уровня широкой публики, в рамках своих исследовательских тем написать маленькую брошюрку (не более 1-1,5 а.л.) смог бы, наверное, каждый из нас. Ведь, какие замечательные сюжеты ученые-историки записывают на различных ТВ-каналах и интернет-ресурсах. И было бы хорошо, если бы эти брошюрки распространялись также широко и были также доступны как, например, газета «Метро». И, конечно – с публикацией в интернете.

4. В ходе дискуссии выяснилось, что во всей нашей стране есть всего 4 вуза, имеющих направления подготовки историков для медийной сферы или public history. И их опыт по сегодняшней ситуации нельзя назвать очень успешным. Поэтому проблема профессиональной подготовки PR-менеджеров по истории существует уже сейчас и дальше будет только усугубляться.

5. Научное сообщество проводит много интересных и важных мероприятий, например, конференций, посвященных событиям или историческим деятелям. Но, как выяснилось, практически никогда не организуются секции или, хотя бы блоки докладов, которые могли бы представить отражение этих тем в публичном пространстве. Не остается ли в этом случае за рамками нашего внимания и изучения огромный пласт исторической культуры?

6. Мы готовы озвучить ряд исследовательских проблем, которые очевидно были заявлены в общей дискуссии и на дискуссионных площадках, в том числе и в междисциплинарном контексте. Может быть следует подумать об их объединении в рамках единого исследовательского проекта изучения массовой исторической культуры (исторической беллетристики?) на разных этапах всемирной истории?

Фрагментарную запись Общей дискуссии можно посмотреть здесь

§ 3. Беллетристика

Слово «беллетристика» (от фр. belles lettres — изящная словесность) используется в разных значениях: в широком смысле — художественная литература (это словоупотребление ныне устарело); в более узком — повествовательная проза. Беллетристика рассматривается также в качестве звена массовой литературы, а то и отождествляется с ней.

Нас же интересует иное значение слова: беллетристика — это литература «второго» ряда, необразцовая, неклассическая, но в то же время имеющая неоспоримые достоинства и принципиально отличающаяся от литературного «низа» («чтива»), т. е. срединное пространство литературы.

Беллетристика неоднородна. В ее сфере значим прежде всего круг произведений, не обладающих художественной масштабностью и ярко выраженной оригинальностью, но обсуждающих проблемы своей страны и эпохи, отвечающие духовным и интеллектуальным запросам современников, а иногда и потомков. Подобного рода беллетристика, по словам В.Г. Белинского, выражает «потребности настоящего, думу и вопрос дня»[367] и в этом смысле подобна «высокой литературе», с ней неизменно соприкасаясь.

Таковы многочисленные романы, повести и рассказы Вас. Ив. Немировича-Данченко (1844–1936), неоднократно переиздававшиеся на протяжении 1880–1910-х годов. Не сделавший каких-либо собственно художественных открытий, склонный к мелодраматическим эффектам и нередко сбивавшийся на литературные штампы, этот писатель вместе с тем сказал о русской жизни нечто свое и оригинальное. Немирович-Данченко был пристально внимателен к мирскому праведничеству как важнейшему фактору национальной жизни, к облику и судьбам людей с «большими сердцами», которых «не разглядишь сразу»: «Все они где-то хоронятся под спудом, точно золотая жила в каменной породе»[368].

Часто бывает, что книга, воплотившая думы и потребности исторического момента, нашедшая живой отклик у современников писателя, позже выпадает из читательского обихода, становится достоянием истории литературы, представляющим интерес только для специалистов. Такая участь постигла, например, повесть графа Вл. Соллогуба «Тарантас», имевшую громкий, но недолговечный успех. Назовем также произведения М.Н. Загоскина, Д.В. Григоровича, И.Н. Потапенко.

Беллетристика, откликающаяся (или стремящаяся отозваться) на литературно-общественные веяния своего времени, ценностно неоднородна. В одних случаях она содержит в себе начала оригинальности и новизны (более в сфере идейно-тематической, нежели собственно художественной), в других — оказывается по преимуществу (а то и полностью) подражательной и эпигонской.

Эпигонство (от др. — гр. epigonoi — родившиеся после) — это «нетворческое следование традиционным образцам»[369] и, добавим, назойливое повторение и эклектическое варьирование хорошо известных литературных тем, сюжетов) мотивов, в частности — подражание писателям первого ряда. По словам М.Е. Салтыкова-Щедрина, «участь всех сильных и энергических талантов — вести за собой длинный ряд подражателей»[370]. Так, за новаторской повестью Н.М. Карамзина «Бедная Лиза» последовал поток подобных ей произведений, мало чем одно от другого отличающихся («Бедная Маша», «История несчастной Маргариты» и пр.). Нечто сходное позже происходило с темами, мотивами, стилистикой поэзии Н.А. Некрасова и А.А. Блока.

Опасность эпигонства порой угрожает и писателям талантливым, способным сказать (и сказавшим) в литературе свое слово. Так, по преимуществу подражательный характер имели первые произведения Н.В. Гоголя (поэма «Ганс Кюхельгартен») и Н.А. Некрасова (лирический сборник «Мечты и звуки»). Случается также, что писатель, ярко себя проявивший, позже не в меру часто прибегает к самоповторам, становясь эпигоном самого себя (на наш взгляд, подобного крена не избежал такой яркий поэт, как А.А. Вознесенский). По словам А.А. Фета, для поэзии ничего «нет убийственнее повторения, а тем более самого себя»[371].

Случается, что творчество писателя сочетает в себе начала эпигонства и оригинальности. Таковы, к примеру, повести и рассказы С.И. Гусева-Оренбургского, где явственны как подражание Г.И. Успенскому и М. Горькому, так и своеобычное и смелое освещение современности (в основном жизни русского провинциального духовенства). Эпигонство не имеет ничего общего с опорой писателя на традиционные художественные формы, с преемственностью как таковой. (Для художественного творчества оптимальна установка на преемственность без подражательности[372]. Это прежде всего отсутствие у писателя своих тем и идей и эклектичность формы, которая взята у предшественников и ни в коей мере не обновлена.

Но поистине серьезная беллетристика неизменно уходит от соблазнов и искусов эпигонства. Лучшие из писателей-беллетристов («обыкновенные таланты», по Белинскому, или, как их назвал М.Е. Салтыков-Щедрин, «подмастерья», которых, как и мастеров, имеет «каждая школа»[373]) выполняют в составе литературного процесса роль благую и ответственную. Они насущны и необходимы для большой литературы и общества в целом. Для крупных художников слова они составляют «питательный канал и резонирующую среду»; беллетристика «по-своему питает корневую систему шедевров»; обыкновенные таланты порой впадают в подражательство и эпигонство, но вместе с тем «нередко нащупывают, а то и открывают для разработки те тематические, проблемные пласты, которые позднее будут глубоко вспаханы классикой»[374].

Беллетристика, активно откликающаяся на «злобу дня», воплощающая веяния «малого времени», его заботы и тревоги, значима не только в составе текущей словесности, но и для понимания истории общественной и культуро-художественной жизни прошлых эпох. «Есть литературные произведения, — писал М.Е. Салтыков-Щедрин, — которые в свое время пользуются большим успехом и даже имеют немалую долю влияния на общество. Но вот проходит это «свое время», и сочинения, представлявшие в данную минуту живой интерес, сочинения, которых появление в свет было приветствовано общим шумом, постепенно забываются и сдаются в архив. Тем не менее игнорировать их не имеют права не только современники, но даже отдаленное потомство, потому что в этом случае литература составляет, так сказать, достоверный документ, на основании которого всего легче восстановить характеристические черты времени и узнать его требования. Следовательно, изучение подобного рода произведений есть необходимость, есть одно из непременных условий хорошего литературного воспитания»[375].

В ряде случаев беллетристика волевыми решениями сильных мира на какое-то время возводится в ранг классики. Такой оказалась участь многих произведений литературы советского периода, каковы, например, «Как закалялась сталь» Н.А. Островского, «Разгром» и «Молодая гвардия» А.А. Фадеева. Их правомерно назвать канонизированной беллетристикой.

Наряду с беллетристикой, обсуждающей проблемы своего времени, широко бытуют произведения, созданные с установкой на развлекательность, на легкое и бездумное чтение. Эта ветвь беллетристики тяготеет к «формульности» и авантюрности, отличается от безликой массовой продукции. В ней неизменно присутствует авторская индивидуальность. Вдумчивый читатель всегда видит различия между такими авторами, как А Конан-Дойль, Ж. Сименон, А Кристи. Не менее ощутимо индивидуальное своеобразие в таком роде беллетристики, как научная фантастика: Р. Брэдбери невозможно «спутать» со Ст. Лемом, И.А. Ефремова — с братьями Стругацкими. Произведения, которые поначалу воспринимались как занимательное чтение, могут, выдержав испытание временем, в какой-то мере приблизиться к статусу литературной классики. Такова, например, судьба романов А Дюма-отца, которые, не являясь шедеврами словесного искусства и не знаменуя обогащение художественной культуры, однако, любимы широким кругом читателей уже на протяжении целых полутора столетий.

Право на существование развлекальной беллетристики и ее положительная значимость (в особенности для юношества) сомнений не вызывают. В то же время для читающей публики вряд ли желательна полная, исключительная сосредоточенность на литературе подобного рода. Естественно прислушаться к парадоксальной фразе Т. Манна: «Так называемое занимательное чтение, несомненно, самое скучное, какое только бывает».[376]

Беллетристика как «срединная» сфера литературного творчества (и в ее серьезно-проблемной, и в развлекательной ветви) тесно соприкасается как с «верхом», так и с «низом» литературы. В наибольшей мере это относится к таким жанрам, как авантюрный роман и роман исторический, детектив и научная фантастика.

Авантюрному роману с его занимательностью, с его напряженной интригой многим обязаны такие признанные классики мировой литературы, как Ч. Диккенс и Ф.М. Достоевский. «Большая часть романов Диккенса основана на семейной тайне: брошенное на произвол судьбы дитя богатой и знатной фамилии преследуется родственниками, желающими незаконно воспользоваться его наследством Диккенс умеет пользоваться этою затасканною завязкою как человек с огромным поэтическим талантом», — писал Белинский в статье о романе Э. Сю «Парижские тайны», попутно отмечая вторичность романа Э. Сю по отношению к произведениям английского романиста («”Парижские тайны” — неловкое и неудачное подражание романам Диккенса»)[377]. В некоторых случаях завязка, основанная на «семейной тайне», осложнена у Диккенса детективными мотивами (роман «Холодный дом»). Один из мастеров детектива, английский писатель У. Коллинз, автор популярных и в наши дни романов «Лунный камень» и «Женщина в белом», стал соавтором романа Ч. Диккенса «Наш общий друг». Дружба и сотрудничество с Диккенсом оказали благотворное воздействие на литературную деятельность Коллинза — одного из родоначальников добротной, художественно полноценной детективной прозы, которая позднее была представлена такими именами, как А. Конан-Дойль и Ж. Сименон.

Один из разительных в мировой литературе примеров взаимодействия ее высот «срединной сферы» — художественная практика Ф.М. Достоевского. В критико-публицистической статье «Книжность и грамотность» (1861) Достоевский пишет о необходимости «доставления народу» «как можно более приятного и занимательного чтения». «Скажут мне, пожалуй, умные люди, что в моей книжке будет мало дельного, полезного? Будут какие-то сказки, повести, разная фантастическая дичь, без системы, без прямой цели, одним словом, тарабарщина, и что народ с первого раза мою книжку и от «Прекрасной магометанки»[378] не отличит. Пусть с первого разу не отличит, отвечаю я. Пусть даже задумается, которой из них отдать преимущество. Значит, она ему понравится, коли он ее с любимой книгой будет сличать А так как я все-таки буду помещать хоть и любопытнейшие, завлекательнейшие, но вместе с тем и хорошие статьи в этой книжке, то мало-помалу достигну следующих результатов: 1) что народ за моими книжками забудет «Прекрасную магометанку»; 2) мало того, что забудет; он даже отдаст моей книжке положительное преимущество перед нею, потому что свойство хороших сочинений — очищать вкус и рассудок И наконец, 3) вследствие удовольствия доставленного моими книжками, мало-помалу распространится в народе и охота к чтению»[379].

Достоевский подтвердил свой размышления о необходимости занимательного чтения для широкого читателя творческой практикой. В том же 1861 г. в журнале «Время» печатается его роман «Униженные и оскорбленные» — произведение, где в наибольшей степени очевидна связь прозы Достоевского с традицией развлекательной беллетристики. Литературная критика позже писала, вспоминая об огромном успехе романа в самых разнообразных читательских слоях: «Им буквально зачитывались, заурядная публика приветствовала автора восторженными рукоплесканиями; критика в лице своего гениальнейшего и авторитетнейшего представителя, в лице Добролюбова отнеслась к нему в высшей степени сочувственно»[380].

Достоевский и в более поздние годы широко применял повествовательные приемы, характерные для беллетристики и массовой литературы. Художественно переосмысливая эффекты уголовных фабул, использовал их в своих прославленных романах «Преступление и наказание», «Бесы», «Братья Карамазовы»[381].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Беллетристика

Беллетри́стика (от фр. belles lettres — «изящная словесность») — общее название художественной литературы в стихах и прозе, либо же исключая стихи и драматургию [1] .

Словари русского языка выделяют три значения слова беллетристика: во-первых как обозначение художественной литературы в отличие от nonfiction: документальной и научной; во-вторых — как название прозы в отличие от поэзии и в-третьих — как название «лёгкого чтения» в отличие от «серьёзного». В качестве термина современного русского литературоведения беллетристика используется в значении, близком к третьему, хотя и более глубоком, не сводящемся к простому противопоставлению лёгкого и серьёзного [2] .

Содержание

Термин «беллетристика» часто упоминается в значении «массовой литературы», противостоящей «высокой литературе» [3] . Это противопоставление уходит корнями в статьи литературных критиков XIX века Виссариона Белинского и Дмитрия Писарева, которые иногда употребляли это слово по отношению к литературе, которая не вписывалась в рамки их социальных схем [4] .

В широком смысле слова беллетристика противостоит публицистике, то есть документальному жанру, очень распространённому в литературных журналах XIX века. Поскольку «беллетристика» — французское слово, упомянутые критики часто использовали его в пренебрежительном ключе по отношению к литературе, которая воспевала буржуазные идеалы, а также «текст ради текста», «словесность ради словесности», где нет социального подтекста.

В узком смысле беллетристика — это лёгкая литература, чтение для отдыха, приятное времяпрепровождение на досуге.

Беллетристика представляет собой «срединное поле» литературы [4] [3] , произведения которого не отличаются высокой художественной оригинальностью и ориентированы на усреднённое сознание, апеллируют к общепринятым моральным и нравственным ценностям. Беллетристика тесно связана с модой и стереотипами, популярными темами, а также может касаться серьёзных и актуальных общественных вопросов и проблем. Типажи героев, их профессии, привычки, увлечения, — всё это соотносится с массовым информационным пространством и циркулирующими в нём представлениями большинства. Однако при этом, в отличие от массовой литературы,зачастую поставленной на «конвейер» с использованием «литературных негров», беллетристику отличает наличие авторской позиции и интонации, углубление в человеческую психологию [5] . Но чёткого разграничения между беллетристикой и массовой литературой нет [6] .

В основном беллетристы отражают общественные явления, состояние общества, настроения, и очень редко проецируют свой собственный взгляд в это пространство. В отличие от классической литературы со временем такая литература теряет свою актуальность и, вследствие этого, популярность [7] . Существует мнение, что к беллетристике фактически относятся такие произведения классики советской литературы, например, как «Чапаев», «Железный поток», «Как закалялась сталь», «Поднятая целина», «Молодая гвардия» [4] .

Беллетристику отличает занимательность содержания, она тяготеет к сюжетности, таким жанрам как дамский роман, детектив, приключения, мистика и т. д. [4] Новые способы изображения действительности, найденные в рамках беллетристики, неизбежно подвергаются тиражированию, превращаясь в признаки жанра [5] . Беллетристика как правило опережает по полярности те книги, которые остаются в истории литературы как литературная классика [8] . Немецкоязычное литературоведение оперирует понятию тривиальная литература, противопоставляя её литературе высокой. Признаком тривиальности считается использование тиражируемых сюжетных схем и клише, таких, как детектив, исторический роман или фантастика, и таким образом это понятие максимально близко к тому, что принято называть жанровая литература. Однако понятия жанровой и/или тривиальной литературы и беллетристики хотя и соприкасаются, но не идентичны. Книги в жанре исторического романа или фантастики могут быть как явлениями массовой, ремесленной литературы, так и серьёзной беллетристики [9] .

Беллетристический подход с ориентацией на такие общепринятые ценности и проблемы как поиск жизненного пути, любовь, семья, дружба, предательство и т. д. оказывается востребованным в женской прозе [5] . В современной русской литературе здесь выделяются такие авторы как Галина Щербакова, Виктория Токарева, Дина Рубина, Ирина Муравьёва, Елена Долгопят [6] .

Под «беллетризацией» понимают изложение документального материала с использованием приёмов художественного повествования [1] . Хотя о беллетризованной биографии как жанре литературы заговорили только в начале XX века в связи с творчеством таких авторов как Андре Моруа и Стефан Цвейг [10] , элементы беллетристики были характерны уже для ранних памятников письменности, не являвшихся художественной литературой как таковой — летописей, житий святых и т. п. Именно подобная беллетризация и послужила одним из истоков современной изящной словесности [11] .

История

Хотя авторы художественных произведений различались по своему таланту всегда, «вертикальная» градация литературы, при которой можно отчётливо выделить второй, средний ряд авторов и произведений, и этот ряд становится серьёзным фактором литературного процесса — продукт нового времени, когда писательство окончательно осознаётся как профессия. В Европе такая градация произошла на рубеже XV и XVI веков, а в России — в конце XVIII столетия [12] .

Впрочем сохранившиеся образцы античной литературы и такие труды, как «Поэтика» Аристотеля позволяют предположить что подобное деление имело место и тогда, хотя касалось оно в основном поэтических жанров в виду неразвитости традиций прозы. Тем не менее первые прозаические произведения античной художественной литературы тяготели имено к авантюрным жанрам и могут быть классифицированы, в отличие от эпоса и трагедии, как беллетристика или жанровая литература [13] .

Во времена Предренессанса, вместе с возрождением художественной литературы как явления, можно наблюдать как упрощается рыцарский роман: идея противостояния чувства долгу, занимавшая основоположников жанра, теряется, а подвиг во имя прекрасной дамы превращается в литературное клише [14] . Формирование жанровых канонов прозаического рыцарского романа тесно связано с появлением спроса на индивидуальное чтение и появлением в XV веке книгопечатания [15] . Вместе с тем тиражирование литературных клише ведёт к накоплению недовольства жанровым каноном [14] , что в случае рыцарского романа привело с одной стороны к появлению такого этапного произведения, как «Дон Кихот» Сервантеса [15] , а с другой — к появлению такого нового приключенческого жанра как плутовской роман, в котором фантастика сказок и легенд уступает место реалистичности, а рыцарь — пройдохе [16] .

Первые русские романисты-прозаики, появившиеся во второй половине XVIII века, на фоне господствовавшего тогда классицизма, уступают нишу «высокой литературы» поэтам, такими, как авторы од: Ломоносов и Державин. Фёдор Эмин пишет приключенческие «Похождения Мирамонда» где в сюжете элементы античности перемешаны со средневековьем [17] [18] , в цикле новелл и повестей «Пересмешник (Чулков)» Чулкова нравоучительные сюжеты чередуются с плутовскими [17] [19] , а Матвей Комаров в книге «Жизнь Ваньки Каина», следует традициям французского уголовного романа, основываясь при этом на документальном материале [17] [20] , Комаров также написал «Повесть о милорде Георге», пресловутом «милорде глупом» — образчик уже откровенно массовой литературы [21] . Виктор Шкловский так описал литературную вертикаль тех лет: «Высшее дворянство читает французскую прозу и имеет высокую русскую стихотворную культуру Ниже этой группировки мы имеем группировку писателей-прозаиков. Работа этой группировки обслуживается преимущественно издательством Новикова. Ниже находится группировка Комарова-Захарова. И вся толща русской лубочной книги» [22] . И только в самом конце XVIII века, в 1790-е годы Карамзин приносит в русскую литературу образца высокой прозы [23] .

Исаак Гурвич, рассуждая о беллетристике золотого века русской литературы, ставит знак равенства между реалистичной беллетристикой того времени м натуралистической школой. Если основоположника натурализма Золя иногда относят к ряду классиков мировой литературы, а иногда рассматривают как такого же мастера «жанра», как Дюма-отец или Жюль Верн, то его русских последователей, взявших на вооружение впервые опубликованный именно в России манифест «Экспериментальный роман», таких, как Амфитеатров или Боборыкин стабильно относят ко второму ряду русской литературы. Так Гурвич приводит мнение литературоведа В. И. Кулешова [24] , который утверждает что натурализм, это «второстепенная, но никогда не иссякавшая линия» и видит её начало в творчестве таких прозаиков, творивших задолго до Эмиля Золя, как Михаил Чулков, тем самым расширяя [25] . Во второй половине XIX века, когда господствующим литературным течением становится реализм (в случае беллетристики — натурализм), место авантюрно-приключенческого романа, спустившегося в нишу массовой литературы занимает детектив. Произведения этого жанра, сохранив авантюрно-криминальную природу, во главу угла ставят не вопрос «как это случилось», но, следуя принципам «экспериментального романа», исследующего причинно-следственные связи в человеческом обществе, отвечают на вопрос «почему это произошло» [26] .

1 .Литература – беллетристика – паралитература.

2.Символ художественный. Характер художественный.

В истории литературы существует несколько подходов к изучению литературного процесса, одним из которых является оценка произведения по его идейно-художественной ценности. В свете ценностного подхода принято различать литературный “верх” и “низ” и рассматривать художественные произведения “по вертикали”. Ее составляет три слоя: классика, беллетристика и массовая литература. Беллетристика и массовая литература – это явления близкие, часто с трудом разграничиваемые. Некоторые исследователи вообще не выделяют массовую литературу, считая весь объем “легкой” литературы беллетристикой.

Высокая литература, классическая литература достойна уважительного внимания и верна своему главному культурно – художественному призванию. Некий пик этой литературы составляет классика – та часть литературы, которая интересна и авторитетна для ряда поколений. Эти произведения значительны, масштабны и имеют непреходящую значимость. Это литература первого ряда.

В беллетристику входит круг произведений, не обладающих художественной масштабностью и ярко выраженной оригинальностью, но в них обсуждаются проблемы своей страны и эпохи, отвечающие духовным и интеллектуальным запросам общества. Беллетристика имеет определенный творческий потенциал. Она может быть развлекательной и серьезной, содержательно насыщенной, но всегда стремится отозваться на литературно-общественные проблемы своего времени и поэтому может содержать в себе идейно-тематическую оригинальность. Беллетристика значима не только как часть словесности, но и для понимания истории общественной и культурной жизни прошлых эпох. Итак, один из основных элементов поэтики беллетристики – это злободневные вопросы. Также к ее признакам принято относить наличие литературных шаблонов, яркую сюжетность, занимательность, напряженную интригу и атмосферу тайны, опору на вымышленных героев, фактографический уклон, излишнюю детализацию, явную авторскую оценку.

Массовая литература, как правило, оценивается достаточно низко, хотя границы между беллетристикой и массовой литературой весьма условны, а внутри каждого из рядов есть своя иерархия, то есть среди всей массы “чтива” тоже есть свои достижения. Но эта “компактная масса”, занимающая нижний ярус литературной вертикали, не так уж однородна – как по художественным особенностям, так и по степени популярности среди читателей, а литературные явления, обозначаемые как массовая литература, – настолько “разнокачественны”, что предполагают “еще одно вертикальное измерение, выстраивание еще одной ценностной пирамиды” Поэтому некоторые разновидности массовой литературы совсем необязательно являются “псевдоискусством”, потребители которого – люди с низким культурным уровнем и неразвитым эстетическим вкусом.

Если сравнивать черты беллетристики и массовой литературы, то становится ясно, что речь идет примерно об одном и том же – о литературе “среднего” качества, предназначенной для “массового” чтения, функции, которой заключаются, прежде всего, в развлекательности. Думается, что неправомерно привечать “беллетристику” и отвергать “массовую литературу”, так как они практически тождественны друг другу и их признаки совпадают. Мы останавливаемся на использовании единого термина “массовая литература”, имея в виду не низкое качество произведений, а ориентируясь на ее массовый и развлекательный характер.

Термин “массовая литература”, в первую очередь, означает ценностный “низ” литературной иерархии. Он выступает в качестве оценочной категории, возникшей в результате размежевания художественной литературы по ее эстетическому качеству и предполагает рассмотрение художественных произведений “по вертикали”. Эта вертикаль возникла не сразу. Ее появлению способствовало усиление внимания к потребностям публики, осмысление ее не только как читателя, но и как заказчика.

2.Символ художественный – один из видов тропов, слов, которые получают в художественном тексте кроме своих основных значений еще и новые. Символ образует свои переносные значения.

Характер художественный – образ человека в художественном тексте, обрисованный в совокупности индивидуальных и типических черт

Читайте также:  Что значит поэтический образ лейтмотива в музыке и литературе
Ссылка на основную публикацию